Сатирическая газета «Навінкі» была самой смешной в истории независимой Беларуси. Ее авторы – провокаторы, хулиганы и интеллектуалы левых взглядов – не щадили ни власть, ни оппозицию. Уникальный проект, проживший пять лет (1998–2003), раздвинул границы возможного в белорусской журналистике и стал настоящей школой сатиры. С тех пор, как «Навінкі» закрыли в 2003 году, в стране так и не появилось другого столь популярного независимого печатного издания, основанного на провокации и юморе.

legalise

Жесткий стеб над политикой, карикатуры, фотомонтаж, трэш, комиксы, политические и культурологические провокации – все это было на грани приличия, и все это было в арсенале «Навінак». Авторы искали новые пути и подходы, пробовали осмыслить белорусскую реальность как комическое.

1Отцы «Навінак» первыми заявили, что критиковать нужно не только власть, но и оппозицию. «Развенчав священную корову оппозиции, мы хотели спровоцировать самостоятельное мышление, побудить к дискуссии, что лидеры оппозиции – это не весь белорусский народ», – говорит главный редактор газеты Павел Коновальчик.

«Газета для здоровых людей» (такой был слоган у «Навінак») искала альтернативу больным ангажированностью оппозиционным и государственным СМИ. «Они провоцировали, они раздвигали границы, они показывали, как можно, – рассказывает читатель «Навінак», журналист и писатель Виктор Мартинович. – Это был, наверное, последний качественный медийный проект, основанный исключительно на юморе, который был ни от кого не зависимым, стебал всех подряд. Я помню, что некоторые номера я просто хранил еще несколько лет после этого и перечитывал время от времени».

«Интересный анекдот должен быть коротким, – уверен один из основателей издания Олег Новиков. – “Навінкі” должны были умереть громко». Газету смыло волной репрессий против СМИ в начале 2000-х. Издание получило два предупреждения подряд от Министерства информации за «оскорбление президента» и «нарушение моральных норм общества» (использование слова «жопа»).

Как родились «Навінкі»

2«Вся история “Навінак” ­– это непреходящая хохма», – говорит один из авторов газеты Владислав Бубен. «Это был феномен, взрыв, явление, – замечает Олег Новиков. – Тяжело понять, как собралась дюжина человек, которые бухают с утра до вечера, но создают этот продукт. Как они нашли деньги… Это было чудо. Сейчас мне тяжело представить, чтобы люди всерьез занимались этим в формате самиздата, выкладываясь так, как мы, и для чего – непонятно. А потом появлялись все новые люди и идеи, фильмы, фестивали…»

В середине 90-х основатель и будущий главный редактор «Навінак» Павел Коновальчик, увлеченный зарождающимся самиздатом и анархистским движением, окончил нархоз и устроился корректором в «Нашу Ніву». На волне многочисленных студенческих протестов того времени родилась идея создания левой газеты. Новое рабочее место как раз предоставило такую возможность. «Раньше просто Word-колонками где-то распечатываешь, а потом аппликацию делаешь и ксеришь, – рассказывает Павел. – А здесь был полный доступ к технике, тем более что я владел какими-то навыками верстки. Сначала мы делали листовки, а потом решили сделать газету, которая стебала бы весь бомонд, вскрывала его и веселилась».

Учредителей было трое: Павел Коновальчик, Олег Новиков (известный также как Лёлик Ушкин), который на тот момент заканчивал истфак БГУ, и Алесь Мазур. «Алесь, наш завхоз, он из политической тусовки пришел, а мы – из студенческо-анархистско-разгильдяйской», – объясняет Коновальчик.

В то же время будущий главред старательно уклонялся от армии. Когда закончились все отсрочки, то решил косить по невменяемости. Так он оказался в минском «Республиканском научно-практическом центре психического здоровья», более известном как сумасшедший дом «Навінкі». Так и родилось название. «В то время закрыли газету “Свабода”, а газета “Навіны” появилась – это я увидел по телеку в палате, – рассказывает Павел. – “Вот оно!” – сказал я Лелику, который меня проведывал. Логотип мы стырили с логотипа “Навін”, просто поменяли “Н” на “К”».

Спустя три недели после выписки главного редактора из сумасшедшего дома появился первый номер. «Целый год были самиздатом, это была сначала забава такая, – вспоминает Коновальчик. – Потом, когда пошли демонстрации, уличные акции, просто по приколу стали продавать. Она со свистом разлеталась!» Осенью 1998 года авторы решили, что на этом можно делать бизнес.

Они подали на регистрацию газеты. Получили отказ из-за ассоциации с известной психиатрической больницей. Но отказ был юридически необоснованным, и ребята обратились в суд. До суда дело не дошло, а ровно через год после выхода первого номера «Навінкі» наконец зарегистрировали. А 1999–2000 годы стали для издания лучшими. Тогда было разрешено продавать газеты в метро, и тиражи доходили до 15 тысяч.

Катерина Герасенкова, оператор фильма «Случай с пацаном»: «У нас в классе был мальчик Женя, который поставлял свежие номера “Навінак”. Как-то раз он повел меня на экскурсию в их редакцию. Нужно было ему что-то распечатать. Заходим – никого нет. Дверь нам никто не открывал, но было открыто. Срач, ужасная какая-то квартира, в которой куча техники, но сложно понять, рабочая она вообще или поломанная…»

«Много газет продавалось на митингах. Мы приходили в белых халатах с транспарантом “Спонсор акции — газета “Навінкі”, – рассказывает про экспериметальную систему дистрибьюции Олег Новиков. – Но зарабатывать ничего не получалось, потому что, когда мы приходили с заработанным в редакцию, все деньги вываливались на стол, а затем пропивались. Это было что-то среднее между хобби и экзистенцией».

Сначала «Навінкі» выходили раз в месяц, а потом стали еженедельником. Однако в 2000 году государство приняло меры, которые задавили практически всех частных распространителей. «Осталась “Белсоюзпечать”, которая нас постоянно сокращала, – вспоминает Коновальчик. – Тираж был 4000 максимум».

«Навінкі», «Навінкі» – такие вечеринки!

3«Навінкі» не были газетой-редакцией в чистом виде. Скорее это был клуб. Причем не всегда единомышленников: там были не только анархисты, но люди разных политических взглядов. «Это была площадка для споров и дискуссии, чего сегодня не хватает; кстати, даже в рамках оппозиции», – рассказывает Владислав Бубен.

«Это было коллективное творчество», – отмечает Коновальчик. Тусовка шумно распивала алкоголь, но когда кому-то в голову приходила идея, то он делился ею и уходил печатать текст. Потом кто-то придумывал дополнение и уходил, чтобы его допечатать: «Мы закидывали какие-то идеи, потом собирали урожай».

navinki15

Редакционная планерка

Четкого состава авторов тоже не было. Все начиналось с троих, в лучшие годы газетой занимались до пятнадцати человек. Хотя тусовка охватывала гораздо больше людей, которые генерировали замыслы или подбрасывали вдохновляющий материал. «Однажды кто-то просто принес талончик общественного транспорта, – вспоминает Новиков. – Раньше на них рисовали троллейбусы и автобусы, а мы нарисовали автозаки. Довели до ума в “Фотошопе” – и продолжили пить. Вот так получился материал». Редакция была проходным двором, но благодаря этому к ней легко стекались идеи.При этом алкоголь лился рекой. «Все пили с утра до вечера, – смутно припоминает Павел Коновальчик. – Когда не было денег, мы брали стопку номеров газеты и продавали по пути до магазина. Возвращались с двумя бутылками водки, запивоном и прочими вещами».

Из-за постоянных пьянок редакция быстро вступала в конфликт с соседями, и ее выгоняла милиция. Пришлось сменить с десяток «штабов», которые обычно были чьими-то жилыми квартирами. «Самый крутой офис был на Городском валу, это однозначно, – уверен Коновальчик. – Он был как раз напротив здания МВД. Все стебались: жучки стоят на местах, так хай хлопцы тут и сидят». Этот офис оказался и самым долгим: там «Навінкі» просуществовали полтора года. По словам Новикова, это было последнее «убежище», из которого редакция выезжала без скандала, а последним офисом газеты стала квартира на улице Р. Люксембург.

Читатели «Навінак» – главред «СБ» и министр юстиции

Аудиторией газеты в основном были молодые люди, интеллектуалы, те, кто интересовался политикой и культурой и кого привлекала необычная форма подачи. «Тот слой, который сейчас читает TUT.BY», – так описывает читателя Владислав Бубен. «Ведь читать “Навінкі”, не зная главных героев политической сцены и артефактов, невозможно, – добавляет Олег Новиков. – Но это были разные возрастные группы. Мне говорили, например, что министр юстиции требовал, чтобы ему приносили свежий номер нашей газеты».

«Нас Якубович (в те времена главный редактор газеты «Советская Белоруссия» – прим. 90s.by) регулярно читал, был нашим фанатом, – рассказывает Коновальчик. – Он сам нам звонил, а когда в 2008-м было десятилетие “Навінак”, пришел на нашу “вечарыну”».

Еще в «группе поддержки» газеты была плеяда бизнесменов-эмигрантов, в основном осевших в Чехии. Из них, по словам Коновальчика, был сформирован корпункт в Праге, которым редакция официально везде очень хвалились. Некоторые газеты активисты доставляли и в регионы, хотя «Навінкі» в основном были все же минской газетой.

«Жопа». Как закрывали «Навінкі»

Сатира – не самая приятная вещь для ее объекта. Случались серьезные конфликты. Один из примеров – «Лидский пивзавод», который как-то выпустил пиво «Михась». В то время в России жил криминальный авторитет с такой кличкой. «Навінкі» написали, что это бандит Михась заказал себе пиво, что это новый тренд в белорусском пивоварении: можно сделать бренды под всех криминальных авторитетов и тем самым неплохо заработать.

нав3

В гости к «Навінкам» частенько заходила редакция ЛГБТ-журнала «Лямбда»

«Лидский пивзавод» написал редакции о намерении подать в суд. Однако в «новинковской» тусовке отыскался юрист, который написал прекрасно мотивированный юридический текст. «Мол, по решению такого-то суда от такого-то года Михась признан невиновным, и если вы утверждаете, что он – криминальный авторитет, то мы хотим пригласить его в качестве свидетеля, – цитирует письмо Олег Новиков. – На этом конфликт закончился».

«Навінкі» занимали нишу шута в законе. Судиться с изданием было дурным тоном, это говорило об отсутствии чувства юмора. «Оппозиционные политики, скрипевшие зубами, понимали, что для них это какая-никакая, а форма рекламы. Из них хуже всего с чувством юмора дела обстояли у Зенона Позняка».

Но по-настоящему обиделся, видимо, только Лукашенко. «”Абраз прэзідэнта” была масса, – признает Павел Коновальчик и замечает, что дело было не в конкретной статье. – Закрывали не только нас. Когда приняли закон о государственной идеологии, была массовая зачистка. Вместе с нами закрыли “БДГ”, “Народную Волю”… После мы пытались делать “Навінкі мэгазін”, но газета и журнал – два разных формата; кроме того, журнал дороже, и мы просто не потянули».

Вторым поводом для предупреждения от Министерства информации и, соответственно, лишения регистрации стало слово «жопа» на страницах газеты.

Часто сатира и юмор бродят рядом с тяжкими телесными повреждениями. На Коновальчика было совершено два нападения, которые, вероятно, были связаны с его журналистской деятельностью и определенно повлияли на его здоровье. «Он больше всех пострадал от юмора и сатиры, которые, оказывается, могут вылиться в месяцы лежания в больнице с разбитой головой, – рассказывает Владислав Бубен. – Первый раз его чуть не убили. Редко уличные хулиганы идут на убийство человека, сами понимаете. Второй раз его подстерегли у дома и напали со спины. Выбили глаз, ему зашивали лицо и голову. Но Павлюк никогда не лез в герои и не подставлял грудь под медали национального освобождения, как некоторые».

Реинкарнация «Навінак»: подпроекты

Владислав Бубен называет «Навінкі» первым и единственным в Беларуси независимым contemporary art-проектом: «Это была площадка для общения творческих людей, объединявшая их. В том числе и для создания новых проектов».

«Газета послужила толчком для других проектов, – говорит Коновальчик. – “Навінкі” мы рассматривали как информационно-издательский центр, который помогает другим инициативам. С помощью дополнений к основной газете мы хотели показать, что не только являемся потребителями и девиаторами политических клише, но можем производить какой-то свой а-ля политический дискурс».

Выходило приложение «Чорныя Навінкі» с явным анархистским уклоном, что вызывало споры в редакции: «Навінкі» хоть и были левой платформой, но все же в закамуфлированной форме. «Потом были “Навінкі international” – попытка что-то по типу Le Monde Diplomatique (французская газета левых – прим. 90s.by) делать, – вспоминает Коновальчик. – Мы на них даже официально вышли, но пока они ответили, “Навінкі” уже закрыли».

В 2001 году появился проект «Навінкі Home Video», в рамках которого сняли короткометражный фильм «Случай с пацаном» – такой же смелый и провокационный, как газета, причем нахватавший престижных кинонаград.

Новости и хулиганства «Навінак»:
«Социологи научились определять по анализу кала электоральные предпочтения избирателей».
«В произведениях Якуба Коласа и Янки Купалы нашли зашифрованные сатанистские послания».
Когда Павел Северинец проводил Конгресс белорусской молодежи, «Навінкі» пришли на мероприятие в женских платьях и заявили, что проводят Конгресс распущенной белорусской молодежи.

В 2004-м появилась «Александрыя Шклоўская» – гоблин-римейк белорусского фильма «Анастасия Слуцкая», а в 2006-м вышел видеокомикс «Гудбай, Бацька». При участии «Навінак» в 2001 году прошли рок-фестивали «Раздавім фашысцкую гадзіну!» и «Рок-гільятына» (анти-«Рок-карона»). В 2004 году – Белорусский социальный форум.

Новиков: «Это был проект более широкий, чем просто газета. Безусловно, политический. Ведь “Навінкі” себя идентифицировали как левое движение. Люди приходили к левому движению через сатиру и смех. А потом они понимали, что только левые могут позволить себе вот так просто, без комплексов подходить к какому-то явлению, смеяться даже над идолами и кумирами. Трансформации шли все время».

Какую роль сыграли «Навінкі»?

«Это был абсолютно уникальный проект. Во всей Европе не было другой такой газеты, причем легальной, которая выходила бы раз в неделю и которую издавали бы анархисты. Люди в Москве, Питере, Киеве говорили мне, что это действительно что-то невероятное, тяжело представить, что такое вообще возможно», – делится Новиков.

Появилась пара других газет, которые тоже пытались писать сатиру. Пусть они и не выдержали конкуренции, но реакция была. И все же потом другого такого проекта не было. «Навінкі» же стали школой сатиры. «Я сегодня занимаюсь сатирой и использую старые наработки, — признается Новиков. – Знаю, что вышли две диссертации и несколько дипломных работ, посвященных газете».

«”Навінкі” сыграли в медиапространстве Беларуси ту же роль, какую сыграл фильм “Случай с пацаном”, сделанный теми же авторами, в развитии независимого белорусского кинематографа, – отмечает Мартинович. – Они искали и находили новые способы осмысления белорусской реальности, которая упорно отказывается поддаваться осмыслению».

«Миссия любого творчества – самовыражение автора. Но “Навінкі”, помимо творческих целей, стремились с помощью юмора и сатиры к тому, чтобы показать “третий взгляд на вещи”, – говорит Влад Бубен. – Не оппозиционный, существующий на гранты, и не “лукашенковский”. Этот взгляд более здоровый, ведь он самоироничен. Ни оппозиция, ни власти не обладают ни иронией, ни чувством юмора – они не способны над собой смеяться. Это слишком серьезные организации, слишком влюбленные в себя люди и лидеры».

Почему «Навінак» нет сегодня?

«Навінкі» и сегодня были бы актуальны. Даже несмотря на снижение общей политизированности общества и отсутствие парламента как политической арены и кладезя героев: «В Беларуси сформировалась политическая субкультура, над которой можно стебаться. Оживились культурные процессы, хватает фриков, – считает Олег Новиков. – Благодаря интернету люди лучше знают политических лидеров, которые творят много глупостей».

Иной точки зрения держится Виктор Мартинович. Он считает, что аналогов «Навінак» сегодня не только нет, но и не может быть. Потому что сегодня не до смеха. «Они откровенно воспринимали все как сумасшедший дом, отсюда и название, – говорит Мартинович. – Мне кажется, уровень “дурдомности” с тех пор сильно вырос вокруг, но мы разучились над этим всем смеяться. Может быть, дело в том, что стало глобально не смешно. В 90-е еще над чем-то можно было смеяться, сил хватало – а сейчас хочется скорее просто пойти и принять какую-нибудь таблетку, чтобы сумасшедший дом чуть-чуть поблек. К тому же, как мне кажется, характер происходящего здесь изменился. Сначала над оппозицией смеяться стало неприлично. А потом оппозиция просто исчезла».

Но в конце 90-х всем казалось, что режим продержится пару лет, он пройдет, как насморк, и все изменится, говорит Владислав Бубен: «Газета была футурологическим проектом, который должен был жить в совершенно свободном государстве. Но ничего не изменилось, и газету постепенно задушили с разных сторон».

Новости и хулиганства «Навінак»:
«В Бобруйске участились случаи суицида. Милиция установила, что все покончившие с собой перед самоубийством слушали кассету Солодухи. Эксперты заключили, что во время прослушивания кассеты вызывается скандинавский бог Сало Духа». По словам Олега Новикова, в «Знамени юности» после вышла огромная публикация о том, что Солодуха прочитал статью, и его это настолько зацепило, что он даже не смог выйти на сцену на одном из корпоративов.

Олег Новиков говорит, что творческое явление вообще сложно анализировать: «Откуда взялось столько фриков в одном месте, почему это сработало и откуда взялись деньги – я не могу сказать. Сработал какой-то метафизический фактор, который заставил этих людей делать газету. Рационального объяснения у меня нет. И если появится новый проект, он тоже появится как нечто иррациональное».

Газеты того Времени

«Навінкі», №1 от 25 февраля 1998 г.

«Навінкі», №1 от 25 февраля 1998

«Навінкі», №1–2 (9–10), 29 января 1999

«Навінкі», №1–2 (9–10), 29 января 1999

Ссылки по теме

1. Газете «Навiнкi» 10 лет

2. Создание фильма «Случай с пацаном»

3. «Піўная газета» – праект ад аўтараў «Навінак» 

 

В текст использованы фотографии из личных архивов героев.

бонус-трек