Летом 1992 года Беларусь потеряла столько лесов, сколько обычно в стране сгорает за 6 лет. В худшие дни в лесах и на торфяниках возникало до 200 новых очагов возгорания, огонь напрямую угрожал населенным пунктам, не удалось избежать и человеческих жертв. Чтобы узнать о причинах, распространении и последствиях пожаров, мы окунулись в газетные архивы и поговорили с экологом Леонидом Чумаковым.

Брушко_пожары  1992 03

– По всем прогнозам, лето 1992 обещало быть самым что ни на есть обыкновенным: с умеренными температурами, периодическими дождями и грозами. Но природа оставляет за собой право решать, каким прогнозам ей следовать: уже поздняя весна показала, что нужно готовиться к серьезной засухе. Безусловно, аномальная сухая погода и стала главной причиной беспощадных пожаров.

Но были и другие факторы, способствовавшие быстрому распространению огня. В стране сложилась катастрофическая экономическая обстановка, и основную панику у народа вызывал вопрос, где и как купить. Люди, потеряв великую страну и получив взамен тотальную нищету, больше не верили в будущее. «Страны нет, ничего нет!» – подобные высказывания стали главным ориентиром для многих. При таких обстоятельствах произошел рост поджогов, совершенных как умышленно, так и по неосторожности. Я и сам в те годы не раз становился участником конфликтов с отдыхающими. Помню, как группа молодых людей, изрядно повеселившись под Ждановичами, стала рассаживаться по машинам, даже не потушив за собой костры. Я, пока не поздно, пошел с ними разбираться, на что в ответ получил: «После нас хоть потоп!» – они хлопнули дверьми и уехали. Ситуация начала выравниваться только после середины 90-х.

В национальном докладе о состоянии окружающей среды за 2005 год Министерство природных ресурсов озвучило еще одну причину пожаров 1992 года – повсеместные палы сухой травы. Экономический кризис привел к дефициту техники и топлива в колхозах: чтобы получить дополнительные удобрения, начали повсеместно сжигать стерни, солому и ботву. Дачники с энтузиазмом переняли пример колхозов.

Развал Советского Союза привел и к тому, что из-за проводившихся реформ многие государственные структуры плохо представляли, какие точно на них лежат обязанности. Во время пожаров 1992 года сложилось впечатление, что у госслужащих не было четкого представления, кто за чем должен следить, кто и как обязан реагировать, какую роль при этом должны выполнять органы местной власти, министерство обороны, МВД. Не была развита лесоохрана. Здесь же следует добавить, что с 1988 года в Беларуси отмечается резкое потепление климата, что также не было принято во внимание.

Гореть лес и торфяники начали еще весной, с приходом засушливого лета ситуация с пожарами становилось все хуже. В августе 1992 года обстановка в лесах и на торфяниках стала просто катастрофической: каждый день фиксировалось около 200 новых очагов возгорания. В стране был наложен запрет на посещение лесов, города тонули в дыму. Наиболее плачевная картина наблюдалась в Минской и Могилевской областях, где огонь распространился на большие территории. Повышенную опасность представляли пожары в зоне Чернобыльской АЭС. Основная работа по борьбе с лесными возгораниями легла на плечи работников лесхозов, помощь в тушении им оказывали военные. Каждый день за пожарной ситуацией наблюдали с помощью авиатехники. Пожарные же, как правило, следили за тем, чтобы огонь не распространился на населенные пункты.

Стало ясно, что обычными мерами со сложившейся ситуацией не справиться. 12 августа 1992 г. Совет Министров издал Постановление «О чрезвычайной пожарной обстановке», в котором содержался ряд указаний по привлечению дополнительных финансовых и технических средств. Вслед за ним последовало и обращение к гражданам Республиканского совета Белорусского общества лесоводов с призывами к социальной и экологической ответственности.

Главный лесничий Слуцкого лесхоза Роман Ожигар, в 1992 г. молодой специалист Жилин-Бродского лесничества, так вспоминает этот период (из «Народной Газеты» от 15.09.2013): «В лесхозе уже которую неделю все были начеку, готовились противостоять огню. Однако вовремя пожар обнаружить не смогли – из-за сильной задымленности наблюдатели на многочисленных вышках «ослепли», на ощупь передвигались рейдовые бригады лесной охраны. Когда ближе к вечеру огонь был замечен, лесоводы сразу же обратились за помощью к местной воинской части. Ответ поразил: «Помощи не ждите – мы сами горим!» Оказалось, что причиной возникновения возгорания стали учения военных, и они же первые от пожара пострадали. Все силы лесной охраны были брошены на тушение. По пути постоянно переговаривались по рации с летчиками-наблюдателями, просили обрисовать обстановку. И когда летчик стал говорить: «Горят 25, 26 и 27-й кварталы леса! Вижу огонь в 35 и 36-м кварталах…», – я понял, что случилось что-то страшное…»

К сожалению, в 1992 году не обошлось и без человеческих жертв. 11 августа огонь из леса перекинулся на деревни Сельцы и Колюга Глусского района. В трагедии погибли две женщины, в Сельцах сгорело 12 домов и 76 хозпостроек, а в Колюге огонь уничтожил практически все – 36 домов и 135 прочих сооружений. Спустя более чем 2 недели на место сгоревших деревень вылетел председатель правительства Вячеслав Кебич, после чего было принято решение о возрождении сел. Представители БНФ, в свою очередь, обвинили тогдашнее правительство в несвоевременной и некачественной помощи погорельцам. В связи с этим во время очередного митинга в Минске ими был организован сбор вещей первой необходимости для пострадавших жителей деревень Сельцы и Колюга.

Как бы то ни было, осенью местные жители действительно получили новые кирпичные дома. С тех пор деревня Сельцы оказалась разделенной на две части: если дом не деревянный, значит, в нем живут погорельцы. После пожаров в 1992 году в д. Колюга были также построены магазин и фельдшерский пункт, положен новый асфальт. Сегодня большая часть населения деревни – пенсионеры, но есть и молодые семьи. Главная проблема для них – отсутствие поблизости работы: приходится ездить на заработки в соседние села. Два дома и вовсе разобрали и перевезли в другие места.

Кроме человеческих жертв, главным последствием пожаров 1992 года было уничтожение лесов на площади 22 тыс. га: столько в стране обычно сгорает за 5-6 лет. По самым минимальным расчетам, 1 га лесных угодий поглощает в год 12,2 т углекислого газа и производит 10,3 т кислорода – нетрудно подсчитать, какой урон был причинен чистоте воздуха. Крупные и средние животные при огне обычно покидают ареал возгорания. Но для большей части птиц, грызунов, и насекомых пожары в лесах означают гибель –  страшно даже представить, сколько их было на площади в 22 га.

Из воспоминаний Николая Черкаса, в 1992 году работника национального парка Беловежская пуща: «К счастью, нам удалось избежать пожаров внутри национального парка. Хотя стоит сказать, что совсем рядом с пущей пожары были, горел молодняк. Не допустить возгораний внутри национального парка нам позволили две вещи: во-первых, Беловежская пуща в 1992-м еще оставалась достаточно закрытой: на ее территорию пропускали не так много людей. Во-вторых, у нас должным образом была поставлена пожарная охрана. В то время у каждого лесника, у каждого егеря был свой служебный мотоцикл. Причем не какой-нибудь простой «Минск», а «Днепр» или «Иж». Имелись свои единицы противопожарной техники. Благодаря этому огонь в пределы пущи так и не проник».

Для восстановления разрушенной микросистемы в лесах обычно требуется как минимум 25-30 лет. И если благодаря образовавшемуся после пожаров большому количеству золы кустарники и часть деревьев уже отросли, то ситуация с редкими краснокнижными растениями выглядит намного печальнее. Дело в том, что для их существования необходимы специальные условия, которые порой складываются десятилетиями, а то и веками. Следовательно, остается вероятность, что в пострадавшие от пожаров леса они уже больше никогда не вернутся.

Газеты того Времени

Советская Белоруссия, №162, 1992 г.

Советская Белоруссия, №162, 1992 г.

Советская Белоруссия, №150, 1992 г.

Советская Белоруссия, №150, 1992 г.

Ссылки по теме

  1. О трагедии в деревнях Сельцы и Колюга на сайте МЧС 
  2. Успаміны жыхароў вёсак Сельцы і Калюга
  3. Интервью с Романом Ожигаром 

 

 

В текст использованы фотографии из личного архива Сергея Брушко, Белорусского государственного архива кинофотодокументов, газет «Радзіма», «Народная газета» и сайта foto-planeta.com.