29 февраля – 1 марта 1992 года в столичном Доме Учителя (сегодня – лицей БГУ) прошел «Фестиваль в защиту музыкальных меньшинств Беларуси». По словам организаторов, команды газеты-клуба «Такая жизнь-2», это был первый и самый масштабный инди-фест в Минске в то время. 

«У фестиваля есть принципы, но нет целей», – сообщали организаторы. В Доме Учителя выступило более двадцати белорусских групп, среди которых «Нейро Дюбель», «Князь Мышкин», «Ляпис Трубецкой», «Шабаш», «Эдгар По» (Гомель), «Общество мертвых поэтов», «Мама дала банку» (Витебск), «ББ», «Грин Брэйн», «Город N», Боба Шишкин, «Паливо», «Гырб и сын», «Дети Лейтенанта Шмидта», «Погружение», «Картбланш» (Рига) и другие. Спустя более чем 20 лет, музыканты и организаторы вспоминают, как это было.

3

orlovДмитрий «Митрич» Орлов, один из организаторов фестиваля:

Как возникла идея фестиваля?

– Идея висела в воздухе над всей минской рок-тусовкой того времени. Столица уже проигрывала Могилеву, где Юра Романов (издатель независимого рок-альманаха ОКОРоК) уже полгода как организовывал в кукольном театре индепендент-рок-смотры, не брезгуя поддержкой могилевских «комсомольцев». В Минске инициативу взяла на себя газета-клуб «Такая жизнь-2». Это было не простое печатное издание, а скорее творческое объединение, вокруг которого постоянно собирались интересные люди. Квартирники и прочие камерные формы были нашим коньком. Тогда деньги не были еще решающим фактором и многие проекты прокатывали почти на чистом энтузиазме с вменяемыми вложениями. Нам было около двадцати, и мы использовали все шансы, которые давало нам то время.

– Как родилось название?

– По-моему его Боря Штерн (соорганизатор, лидер группы DPS) скреативил. Было приблизительно так: мы с Алексеем «Литл Джоном» Мовзоном (соорганизатор и ведущий феста, в то время директор НейроД) и Борей сидели в «Такой Жизни» и обсуждали идею проведения будущего фестиваля, мысль начинала тупить, и мы спустились пообедать в столовую нархоза (Институт народного хозяйства), над которой находилась наша редакция.

Фирменное блюдо зачетной столовой, «колбаски по-могилевски за 40 копеек», устроило всех, кроме Бори. Он выбрал стакан сметаны и стакан кефира. После того, как половина содержимого перечницы отправилось в кефир Бориса, мы с Джоном спросили, зачем. На что Штерн ответил: «Я всегда так делаю: сытней и не надо долго жевать…». Мы общались дальше, перебирали названия «рок ПРОТИВ… (наркотиков, меда, террора, денег, фанеры, досок, зрителей, ещё чего-то)» и окончательно определились, что нужно родить что-нибудь «ЗА». Студенты за соседним столиком впились в самую популярную в то время газету «СПИД-инфо». Виднелся заголовок: «…сексменьшинств, дело самих с…». Тут Борису и торкнул перец из кефирчика. На выдохе появилось название «ФЕСТИВАЛЬ В ЗАЩИТУ МУЗЫКАЛЬНЫХ МЕНЬШИНСТВ БЕЛАРУСИ».

Борис Штерн, “Общество мертвых поэтов”: «В те времена у музыкантов практически не было возможности где-нибудь выступить. Клубов почти не было, большие концерты устраивались только для больших проектов, а нам хотелось играть. Поэтому и название получилось в тему — “Фестиваль в защиту музыкальных меньшинств Беларуси”. Все прошло очень громко. Зал был забит. Групп выступило намного больше, чем было заявлено в афише. В Доме Учителя это был, кажется, первый и уж точно последний концерт – ущерб ему нанесли максимально возможный. Мероприятие для Минска получилось знаковым. Группа, в которой я играл, называлась Dead Poets Society («Общество мертвых поэтов»). Играли очень замороченный пост-панк, подозреваю, были очень смешными. Но, уж какими были».

Где искали деньги? Кто и чем помогал?

– С деньгами нам помогла одна брокерская контора и фирма «Т». Дали взаймы всего под 10% в месяц! Мы оплатили аренду зала, аренду световой и звуковой аппаратуры, гостиницу и проезд иногородним. Напечатали и проштамповали билеты в налоговой инспекции, организовали милицию.

Во время феста в работе нам помогала вся «Такая Жизнь-2» — Алексей Андреев, Игорь Даро, Игорь Рубинштейн, Александр Дорошко, Руслан Щуцкий, Владислав Максимов, Александр Кишкин, а также Наталья N, Виталий «Жаба», «Большой» Паша, Витек Шунин, Юрий Романов и другие хорошие люди. И свет, и звук заказали самый лучший и самый мощный в Минске на то время. Стоило это дорого. К крутому аппарату прилагался профи-звукооператор Артур, он сидел на пульте, но вот обидно, что нормально отстроить звук перед выступлением смогли лишь пару групп. Для многих музыкантов это был едва ли не первый концерт на таком уровне, опыта – ноль. Короче, звук был или плохой, или ужасный, зато со светом никаких проблем.

Двухдневный марафон состоялся. Изначально мы думали, что уйдем в минус, но все билеты размели. А тех, кто остался за дверями феста, было достаточно много, их рассеивали прибывшие на подкрепление милиционеры. По итогу, мы вернули спонсорам все одолженные деньги с процентами, да и сами немного заработали, может, по каких 150-200 рублей, а это были неплохие деньги на то время, эквивалент нескольких студенческих стипендий. Входной билет стоил демократичные 10-15 рублей на один день, бутылка водки — 10рэ, пиво — около 50 коп.

Леонид Нарушевич, «Князь Мышкин»: «В ту пору отношение и к группе «Князь Мышкин», и даже просто к понятию «импровизационная музыка» было двояким – провинция, знаете ли. Как это можно играть и сочинять прямо на сцене? На «Фестивале в защиту музыкальных меньшинств» мы выступили неплохо, хотя звук был жуткий (это традиционно для фестивалей). Запомнился почему-то фан, свалившийся с подвесного потолка. Как он туда забрался? Не думаю, что билеты были такие дорогие. Во всяком случае, фестиваль получился по-настоящему разноплановым, люди стали говорить и о нас, и о других музыкантах».

Как рекламировали фестиваль?

– Витя Шунин сделал эмблему фестиваля, мы нарисовали афиши, размножили на настоящем японском, огромного размера, ксероксе, расклеили по городу в местах, где собирались неформалы. Сделали фестивальный вкладыш-буклет в газете «Такая Жизнь-2», анонсы события опубликовали Романов в Могилёве, Юрий Будько в «СоРОКе», Макс Ивашин в «Знамя Юности». Этого оказалось достаточно.

Расскажите о музыкантах? Кто выступал? Как отбирались группы?

– Уже слабо помню, как отбирали, но металлистов отсеивали точно. Белорусскоязычные «Улисс», «Бонда», «Мроя» на тот момент, как ни странно, тоже не подходили под определение музменьшинств. За психоделическим «Дюбелем» и баянно-распевуче-лирическим «Ляписом» уже тогда ходили толпы фанатов. Были и другие интересные проекты – ух-группа «ББ» (культовая группа журфака БГУ), «Общество мёртвых поэтов» с межпесенной лирикой Бори Штерна, интуитивный «Мышкин», гомельские панки «Эдгар По» с потрясающим драйвом. Был заявлен «Белорусский климат» Фила, но, к сожалению, не выступил. Многим запомнились «Мама дала банку» из Витебска и угарный состав «Палево», который играл панк с Клаусом и реггей с Бобой Шишкиным. Еще мы пригласили из Риги группу «Карт-бланш», а рижане сделали сюрприз и презентовали большой публике первый сольный проект своего барабанщика Карла Хламкина.

– Как все прошло?

– Администрация Дома учителя, милиция и организаторы были в тяжелом шоке – никто не ожидал, что придет столько пестрого народа и все будут вести себя так непредсказуемо.

Кто-то из музыкантов был не в состоянии выйти на сцену, другие, наоборот, так отрывались, что потом были не в состоянии с нее уйти. Народ тусил между фойе, где продавали книги, рок-издания и кассеты, залом, где нон-стопом шел фестиваль, и просторной пивной через дорогу от Дома Учителя. Два дня зрители музменьшинств методично вытаптывали идеи Макаренко в самых удаленных уголках помещения. Пострадало несколько десятков кресел и потолок.

От всего этого остались воспоминания причастных, несколько отчетов в разных рок-изданиях, бобины с записями, которые делал с пульта Юрий Будько, и отличные фотографии приглашенного нами московского рок-фотографа Александра Шишкина. Не так уж и мало.

Юрий Курбан, барабанщик группы «Гырб и сын»

«В то время мы вчетвером играли забавный вариант музыки под названием пост-панк. До фестиваля у «Гырб и сына» был то ли один, то ли два концерта, организованных с помощью мифического персонажа Бори Штерна. А тут сразу – фестиваль! Организация была на достаточно хорошем уровне. Аппарат шикарный – мы о таком даже мечтать не могли. Фест должен был открывать полуакустический проект «Дети лейтенанта Шмидта». Не помню, по какой причине, но их выступление сорвалось, и выступать первыми поручили нам.

Микрофон, первоначально отстроенный под фортепиано, дали на растерзание нашему Андрюхе и его губной гармонике. Микрофон завелся со страшной силой. А поскольку звукачи не ожидали такой подлянки от никому неизвестного коллектива, то и отреагировали достаточно поздно. Первая песня прозвучала под “фон”, а потом худо-бедно чего-то настроили. Начали мы с песни «Х*й вам». Многие потом удивлялись: «Ничего себе, в Минске есть группа, которая ругается матом».

Больше всего мне запомнилось выступление группы «Мама дала банку». Саше Ролову тогда было всего лет 16, они только начинали. Я весь саунд-чек слушал их и думал: «Как же эти четверо молодых ребят умудряются так качественно играть?»

Надежда Дегтярева, фотограф (была на фестивале в качестве зрителя): «За несколько лет до «Фестиваля в защиту музыкальных меньшинств» мне довелось побывать на другом фесте – «Рок против наркотиков», который проходил в Москве на стадионе «Лужники». Это был первый полноценный международный рок-фестиваль, эдакий «российский Вудсток», где выступали Bon Jovi, Mötley Crüe, Ozzy Osbourne, Scorpions, Cinderella. Но, по моим ощущениям, фестиваль в Москве больше походил на большой концерт: все контролировала милиция, многие сидели на трибунах. А вот то, что произошло в Минске в Доме учителя несколько лет спустя, стало настоящим первым фестивалем в моей жизни. Музыкальное безобразие организовала газета «Такая жизнь-2», девиз которой звучал как «Такая жизнь теперича, уже не та, что давеча». Это было очень созвучно фестивалю, потому что в Минске никогда ничего подобного не происходило. Чувствовалась какая-то свобода. Неформалы расхаживали по абсолютно официальному учреждению, отрывались, танцевали, курили. Их никто не трогал. Настоящий праздник непослушания! Я хорошо запомнила, что было очень много панков: первый раз видела такое количество людей с ирокезами. А еще меня поразило, как зрители со сцены прыгали в толпу: «стэйдж-дайвинг» тогда был для Минска в новинку».

Александр Кулинкович, «Нейро Дюбель»:

«Как попали не фестиваль, уже плохо помню, но не попасть на него мы не могли. Раньше тусовка была демократичная, все были вместе. Это сейчас уже разбились по стилям, по возрасту, каждый в своей хатке. А тогда был дух единения и свободы – гайки в системе не были закручены, да и вообще гаек как таковых не было. Люди на концертах прыгали, смеялись, улыбались. В последнее время все это исчезло. Отправной точкой этих гаек стала трагедия на Немиге. После нее на музыкальных мероприятиях стало появляться огромное количество милиционеров, которые мешали слушать, танцевать и веселиться.

«Фестиваль в защиту музыкальных меньшинств Беларуси» получился угарным – до этого ничего подобного в Минске не было. Один мой хороший товарищ хотел пройти без билета – через крышу – но перекрытия не выдержали, и он повис прямо на руках над зрительным залом. К счастью, не упал – подтянулся и залез обратно. Разве можно представить что-то подобное на сегодняшних концертах?

Мне тогда было 20 лет, я был счастливым безработным. 4 октября 1991 года состоялся первый концерт «Нейро дюбеля», а фестиваль можно назвать нашим дебютом на по-настоящему большой сцене.

Откровенно говоря, играть толком мы не умели, все только начиналось. Пели легкие песенки. Помню, сыграли «Резиновый дом» («Бля буду, море, бля, буду, чайки»), «Звездочки», «Полцарства». Вроде все были трезвыми. Все происходило в духе «что вижу — о том пою, что в руках — на том и играю, даже если не умею». Тогда было просто здорово играть, не думая о том, что получится на выходе. Публика была не такая раскормленная, как сейчас, впитывала в себя все.

В те времена музыканты играли без гонораров. В клубах, как правило, расплачивались пивом (стандартный гонорар в клубе «Три поросенка» — ящик «Жигулевского»). А на фестивале, даже не помню, был гонорар или нет. Но это не важно – деньги тогда были делом второстепенным».

ссылки по теме

1. Neuro Dubel

2. Князь Нарушевич

3. О журнале «Окорок»

 

Фото из личного архива Дмитрия Орлова