22176

25 ноября 2010 года

 

Леониду Парфёнову была присуждена

 

премия им. Владислава Листьева

 

О свойствах человеческой памяти.

 

Человеку свойственно идеализировать прошлое.

 

Как говорится, вода была мокрее, а водка всегда из морозилки и по 3,62. Крепкая держава. Спутники, ракеты. Романтика дальних странствий. Гарантированная зарплата и отсутствие безработицы.

 

Идеализировать или мифологизировать?

 

Девяностые годы на фоне прошедших побед и достижений социализма как-то затерялись. Время прошло как-то ну очень стремительно, перенасыщенное событиями и изменениями. Даже те, кто хорошо пожил в это время, несмотря на всего лишь 15-20-летний интервал, помнят только “мазки”: Дом Советов с чёрными подпалинами, спирт “Royal”, МММ, дефолт…

 

Мой дядя, приехав из очередного путешествия в “настоящую” заграницу, как-то сказал, что когда жизнь у человека насыщена событиями, то и время проходит заметно. Годы не сливаются в один большой длинный неинтересный день. Наверное, и с девяностыми так же, но концентрация событий на единицу времени была настолько велика, что запомнилось очень мало, а многое и забылось.

 

Когда я смотрю телевизор сейчас, складывается впечатление, будто ТВ девяностых не было вообще. Да, было много “халтуры”, как казалось тогда. Я напомню, что по состоянию на 90-е годы, фильм Василия Пичула “Мечты идиота” считался халтурой. Совершенно невоспринимающейся подделкой швейцеровского “Золотого телёнка” — ну как если бы вам в автосалоне предложили купить игрушечный “Мерседес”.

 

Тогда мы еще не знали про “Кавказскую пленницу-2″ и “Иронию судьбы. Продолжение”. Неудачный фильм 32-летнего режиссера нам казался недостойным внимания.

 

 

 

 

 

Возврат к старому ТВ как путь к новому

 

“Мы живём в эпоху ренессанса советской античности” — любит повторять известный журналист и публицист Леонид Парфёнов. Когда он писал теле-летопись “Намедни 61-ый — 91-ый”, мог ли он представить, что бобинный магнитофон и виниловые пластинки, лимонад в стеклянной бутылке с претенциозной надписью “ГОСТ” и пиво “Жигулёвское Особое”, которое, кажется, не варит теперь уже только ленивый, еще до-о-лго не станут “современностью, успевшей стать историей”?

 

Я много раз пересматривал “канонического” Парфёнова, а именно “Намедни. Наша эра” — крутил все серии с 61 по 91-ый, а потом еще и по 2003-ий (сейчас-то уже история!), навскидку, влёт и вразнобой, по порядку и через одну — и меня не отпускала мысль, что рановато начали снимать. Проект вышел в эфир впервые 1 марта 1997 года, а первая “порция” охватывала события до 1991 года.

 

Кто помнит этот проект достаточно хорошо, знает, что там были так называемые “стендапы” ведущего, когда он “в чём был” из студии отправлялся в разные точки мира — то в Афганистан, то в США, то еще куда-нибудь. Я смотрел эти съёмки вне павильона и однажды ощутил, что мне интересна не только сама передача, но крайне любопытны и эти съёмки Москвы, Европы и других мест, запечатленные такими, какими они были во время производства серий — во второй половине девяностых. Внимательному человеку обязательно бросятся в глаза другие машины, другие виды городов, другой способ съёмки.

 

У Виктора Пелевина в книге “Generation П” есть глава “Homo Zapiens”, в которой автор вводит понятия “объект первого рода” и “объект второго рода”, объясняя читателю разницу между телевизором как предметом, вещью, как физическим телом и телевизором как манипулятором сознанием. В первом случае телевизор выключен и является т.н. “объектом первого рода”, во втором случае, соответственно, включённый телевизор есть объект второго рода, т.к. он перестаёт быть просто предметом, у него появляются некоторые сверхвозможности.

 

Когда я в очередной раз пересматривал “Намедни 61-91″, поймал себя на мысли о том, что не только тема передачи, но и сама её “материя” мне не менее интересна. Я осознал, что проект об истории сам по себе стал историей, т.е. он стал как бы “объектом второго рода”. Он интересен не только как тематическая передача, но и как артефакт времени, в которое создавался.

 

Откуда узнать человеку, интересующемуся новейшей историей, что происходило в советское и постсоветское время, не прибегая при этом к скучному пролистыванию учебников? Хочется провести вечер не с “КВН” и “Камеди Клабом”, а с нормальной, в меру развлекательной, в меру познавательной передачей — что включить?

 

На западных телеканалах этот вопрос не стоит — NatGeo, Viasat и Discovery многолики и удовлетворяют спрос населения в научно-популярном контенте. Напомню, что в девяностые эта традиция — традиция “нормального телевидения”, традиция СМИ по западным стандартам — тоже была. “Намедни” Леонида Парфёнова — один из ярчайших примеров тому.

Вы никогда не задумывались над тем, что как-то искусственно выглядят инсценировки событий прошлого в “Следствие вели…”, в сериалах про СССР и пост-СССР? На фоне современных проектов, пытающихся сделать хронику или реплику, “Намедни” выглядят материалом из рассекреченного архива.

 

Я думаю, Леонид Геннадьевич решил переписать видеовыпуски “Намедней” на бумагу и выпустить их в форме книги не ради денег. Деньги никому не мешают и, конечно, такую возможность упускать нельзя, но главным посылом было не это.

 

Главным, на мой взгляд, было возобновить у неравнодушных (не заставших в силу возраста телевизионную версию “Намедни”) интерес к новейшей истории и напомнить, зачем хоть существует ТВ.